Зимой пенсионерам организовали поездку в Тверь, на выставку «Западноевропейское искусство XIX – XX веков» в картинной галерее в Твери. Она проходила в красивейшем здании Путевого дворца.

Экскурсовод попалась молодая, красивая девушка, говорила быстро, словно выученное наизусть стихотворение. В одном углу мы увидели изделия фаянсового завода, словно они готовились на ярмарку. Экскурсовод не назвала ни одной фамилии авторов форм, росписи. В нескольких словах обрисовала историю завода от Ауэрбаховского периода до Кузнецовского. Спрашиваю: «И это все?», отвечает: «В запасниках еще 7000 единиц». Вопрос: зачем картинной галерее держать в запасе наше рукотворное золото? Во все времена авторы свои работы дарили, а уникальные выставочные изделия у них покупались.

В советское время выставки проходили часто. В наш заводской музей ехали и плыли, вся площадь летом была уставлена экскурсионными машинами. Изделия рождались у нас, как дети, мы знали авторов их форм, росписи и то, в каких муках они рождались. Их и носили, как детей, на руках в 7-й горн по лестницам. Г.В.Лубов говорил, что этот горн для обжига майолики был взят государством под охрану. Сохранен ли он теперь? Горн художники любили, в нем была ровная температура, обжиг был медленным, «бархатным».

Уходят из жизни последние художники, униженные и оскорбленные, больные, зато с образованием и богатым жизненным опытом. Недавно попрощались с О.П.Гагнидзе, за 70 Н.А.Коковихину и В.Прокопенко, за девяносто уже И.В.Васильеву …

Как только в «Заре» появилась информация о том, что грабят музей завода, я пришла в прокуратуру с заявлением. Музейный работник И. Метелова и работник картинной галереи меня заверили, что идет инвентаризация. Я от радости заплакала, потому что любила музей, водила экскурсии по музею и заводу. Тогда экскурсионного бюро не было, а позже, когда появилось, его работники учились у нас. Мне пришлось обзавестись книгами, тетрадками, каталогами. Читала лекции о творчестве заводских художников, встречалась с людьми, мне было легко говорить с ними. Два созыва я была областным депутатом. Писала статьи о Фрих-Харе, Холодной, Филянской. Завязалась переписка с семьей Фрих-Хара. Мне было интересно, как создавалась художественная лаборатория, где жили художники, как работали. И в домах, и на заводе отопление тогда было печное, недаром было семь горнов, работавших на дровах и на торфе. Это позже их перевели на газ.

Помню, снималась в ДК им. Воровского» передача «От всей души», и какое счастье было вести ее рядом с Валентиной Леонтьевой! Ее манера говорить, ее эрудиция! Она знала столько фамилий, имен, названий рек, городов, стран. Горжусь, что гости Карачарова и близлежащих домов отдыха были у нас. Не один раз приезжали В. Солоухин, И. Архипова, председатель конкурса им. Чайковского. В 60-е годы на заводе работал нищий и молодой Эрнст Неизвестный, мой муж сохранил его работу.

Еще в советское время в газете была написана статья «Создается музей». Люди приносили, дарили, обменивали свои вещи. Наш бывший директор В.П.Сажко подарил чудных клоунов – статуэтки авторской работы, один, правда, был битый. Они стояли в разных ракурсах. Автор Сергей Орлов подарил «Двух ведьм» – молодую и старую. В Москве стоит его памятник Юрию Долгорукому, а в Твери – Афанасию Никитину. Олехова подарила несколько кузнецовских вещей. Садовник Елисеев с женой подарили майоликовый оклад, кувшин, который едва можно было узнать из-за грязи на нем (он хранился в дровяном сарае). Женщина из деревни на той стороне Волги привезла кружку в честь коронации Николая Второго, работница туннеля цеха обжига принесла «трактирку» – тарелку военного времени. Во время войны глину брали со дна Донховки напротив завода, женщины, которые ее добывали, были одеты, как космонавты. Делали продукцию для фронта: эти самые трактирки, судна, мундштуки. Обо всем этом людям нужно знать. Хотя бы собрать для музея фотографии художников!

Народу нужен настоящий музей, с хорошими экскурсоводами. Вывесить в нем все наши награды: Париж – Золотая награда, Брюссель… Вернуть вазу «Храм», подобные вазы были сделаны к Парижской всемирной выставке, в тот же год, когда была построена башня Эйфеля. Ваза «Храм» сделана из составных частей. Наверху была надпись «Честь и место», а внизу – «На хлебе и соли челом бьем». Видно, она была у входа в русский павильон. По цвету и объему она напоминает храм Василия Блаженного. Не все части были найдены…

Е. КУПРИЯНОВА, старейший работник бывшего фаянсового завода.

]]> http://faience-shop.ru/read/muzei_fayansa.html/feed 0 http://faience-shop.ru/read/deti_v_konakovo.html http://faience-shop.ru/read/deti_v_konakovo.html#comments Sun, 31 Jul 2011 12:30:07 +0000 baskin http://faience-shop.ru/read/?p=226 Читать далее →]]>

Дети по-своему видят мир вокруг. Это отражается в их творчестве, чистом и незамутненном никакими правилами и понятиями. Во времена нашего социалистического детства при школах и Домах пионеров существовало множество кружков. Помните стихи Агнии Барто:

«Драмкружок, кружок по фото,
Хоркружок – мне петь охота,
За кружок по рисованью
Тоже все голосовали»

Художественные мастерские детско-юношеского центра «Новая Корчева» в Конакове сейчас выполняют роль таких кружков. Здесь обучаются около 700 юных конаковцев.

1 июля в Конаковском краеведческом музее состоялось торжественное открытие выставки творческих работ воспитанников художественных мастерских детско-юношеского центра «Новая Корчева». Это не первая выставка такого рода. Краеведческий музей давно и плодотворно сотрудничает с этим детским учреждением, которое хорошо известно не только конаковцам. В прошлом году ДЮЦ «Новая Корчева» отпраздновал свой юбилей.

Начиналось все 15 лет назад с создания ремесленных мастерских вышивки и керамики. Впоследствии были открыты мастерские бисеро-плетения, иконописи, росписи по дереву и мягкой игрушки. Сегодня все они объединены в отделение декоративно-прикладного творчества, а кроме того, работает отделение духовной и физической подготовки, секция краеведения и компьютерные курсы. Изделия, изготовленные руками учащихся ремесленных мастерских Дома народного творчества, успешно участвовали во многих российских и зарубежных выставках. За эти годы преподаватели центра обучили многих юных конаковцев творчеству.

Открыла выставку работ Дома народного творчества его директор Ирина Кырчанова. Она высказала благодарность коллективу музея за гостеприимство и рассказала о том, что дети за этот год, который прошел с прошлой выставки, постигли новые высоты в творчестве. Это можно было увидеть воочию. На выставке были представлены почти все виды прикладного творчества: резьба по дереву, шитье мягкой игрушки, иконопись, статуэтки ручной работы, ручная и машинная вышивка, живопись как педагогов ДЮЦ, так и их воспитанников.

Также Ирина Викторовна рассказала, что воспитанница детско-юношеского центра «Новая Корчева» Мария Шевчук в этом году стала призером VI Международного конкурса детского творчества «Красота Божьего мира». За картину «Образ Пресвятой Богородицы «Умиление» она была награждена грамотой за 3-е место в номинации «Изобразительное искусство – Икона». Ученицы Елена Потычкина и Людмила Никулина стали призерами выставки в классе «роспись по дереву» на епархиальном уровне.

В мастерской «Изостудия» в с. Селихово преподает новый молодой педагог Валентина Коптик, которая пришла в Дом народного творчества только в этом году, как и Ирина Крапивина, преподаватель резьбы по дереву. Николай Кучумов уже 15 лет преподает иконопись детям в мастерских. Он обучил этому искусству сотни детей. Теперь они получили не только хобби, но и могут зарабатывать на жизнь своим искусством, ведь изделия по дереву сейчас пользуются большим спросом.

Надежда Дмитриева, руководитель мастерской машинной вышивки «Параскева» работает в ДЮЦ почти с его основания. Она выучила этому сложному и кропотливому мастерству много детей. Ее работы на выставке всегда привлекают внимание зрителей. Тонкие вышивки похожи на изморозь на зимнем окне – они причудливы и волшебно красивы. Марина Зизевская несколько лет назад привела к ней свою дочь, и сама «заразилась» любовью к вышивке. Надежда Оскаровна посоветовала Марине Глебовне поучиться не только у нее, но и в Твери в мастерской «Светлица». Теперь Марина Зизевская наравне с Надеждой Оскаровной преподает в мастерской «Параскева», только она занимается с детьми ручной вышивкой. Работы, выполненные руками детей, обучающихся в мастерской вышивки «Параскева» давно приобрели известность и престиж на многих всероссийских выставках. Важной их особенностью является то, что они исполняются в народных традициях тверской вышивки. В процессе создания работ учащиеся знакомятся и овладевают навыками вышивки, изучают именно тверскую вышивку, что позволяет сохранить и передать мастерство и традиции последующим поколениям.

Очень красивы и изделия учащихся керамической мастерской «Конаковский фаянс» (руководитель Людмила Касаева). Людмила Викторовна тоже старается сохранить и донести до будущих поколений искусство именно конаковской керамики. Очень профессиональны работы учеников мастерской «Роспись по дереву» (руководитель Светлана Потычкина). Дети еще только обучаются, а их изделия уже поражают красотой и сложностью.

На выставке много красивых работ, которыми заинтересовались не только жители города, но и его гости. Посетители музея сделали много благодарных записей в «Книгу отзывов» выставки Дома народного творчества. Они отметили, что если конаковские дети такие талантливые и умелые, то у нашего города есть будущее.

]]> http://faience-shop.ru/read/deti_v_konakovo.html/feed 0 http://faience-shop.ru/read/vozrozhdaetsya_muzei_konakovskogo_fayansa.html http://faience-shop.ru/read/vozrozhdaetsya_muzei_konakovskogo_fayansa.html#comments Wed, 27 Jul 2011 06:52:52 +0000 baskin http://faience-shop.ru/read/?p=222 Читать далее →]]>

Идея создания Муниципального музея «Конаковский фаянс» принадлежит администрации Конаковского района. Еще в начале 2011 года было принято решение о создании на базе межпоселенческой центральной библиотеки музея «Конаковского фаянса».

1 июля состоялось первое собрание координационного Совета членов инициативной группы по созданию муниципального музея «Конаковского фаянса». В состав группы вошли: Ирина Алпатова, директор муниципального музея «Конаковский фаянс», Елена Веселовская, заместитель главы района, Валерий Данейкин, заведующий отделом культуры администрации Конаковского района, Ирина Меховникова, заведующая межпоселенческой центральной библиотекой, Любовь Дашкова, бывший работник КФЗ, Павел Дубков, заместитель председателя комитета спорта, туризма и делам молодежи администрации Конаковского района, Андрей Гапиенко, художник, депутат Собрания депутатов Конаковского района, Ольга Ярцева и Сергей Барков, активные жители района, председатель – Виктор Крысов, глава Конаковского района:

- К сожалению, так получилось, что когда к власти пришла наша администрация, судьба Конаковского фаянсового завода была уже предрешена. Более того, мы лишились и главного достояния – музея, вмещавшего в себя более тысячи ценнейших экспонатов: антикварная посуда, который попросту исчез. Сегодня, благодаря инициативной группе – добрым людям и администрации района этот музей возрождается, и я очень хочу, чтобы с Конаковским фаянсом сохранилась слава и гордость нашей земли, нашего родного города Конаково, чтобы сохранилась слава и добрые дела тех рук, которые на протяжении поколений.

]]> http://faience-shop.ru/read/vozrozhdaetsya_muzei_konakovskogo_fayansa.html/feed 0 http://faience-shop.ru/read/starovery_konakovo.html http://faience-shop.ru/read/starovery_konakovo.html#comments Thu, 16 Jun 2011 04:38:38 +0000 baskin http://faience-shop.ru/read/?p=215 Читать далее →]]>

Староверы, отторгнутые от общества во второй половине 17 века, прошли тяжелейший путь от изгнания, потери социального статуса, а порой и жизни до обретения небывалой внутренней силы, позволившей им встать во главе модернизационных процессов в России во второй половине 19 века, в основе которых лежала ВЕРА, как главная ценность. Староверы, особенно поколения М.С. Кузнецова в своей индивидуальной жизни повторяли исторический путь всего старообрядческого общества. В году помещики получили право на освобождение крестьян за выкуп. В 1818 году крестьянам было разрешено открывать промышленные предприятия. Именно тогда начали формироваться два класса будущего капиталистического общества. Один – из самых предприимчивых, хитрых и удачливых крестьян – буржуазия, а другой – пролетариат. В истории нашего города это хорошо видно на примере двух семей староверов – М.С. Кузнецова и Петра Ивановича Конакова – отца Порфирия Петровича Конакова, чьё имя носит наш город. М.С. Кузнецов в Новохаритонове Богородского уезда Московской губернии, а семья Конаковых жила неподалёку, в деревне Анцыферово.

Эти места, называемые Гжелью, испокон века славились мастерами самых разных профессий. Они искусно расписывали церковные книги и посуду, работали по дереву и даже рисовали фальшивые деньги, которые невозможно было отличить от настоящих. М.С. Кузнецов к концу 19 века создаёт крупнейшее промышленное объединение по производству Фарфора и фаянса – «Товарищество М.С. Кузнецова». Он даёт работу тысячам бывших крепостных, и в первую очередь своим одноверцам, поскольку они были хорошими специалистами в своём деле. На новые заводы Кузнецов перевозит целые семьи староверов. Они становятся опорой руководства «Товарищества» в деле совершенствования фарфоро- фаянсового производства. Так произошло и в селе Кузнецово. В конце 70-ых начале 80-ых годов 19 века сюда переехали 300 семей староверов из Гуслиц и Гжели. Среди них была и семья живописца, а в последствии мастера варки люстра (перламутровой глазури) старовера Петра Ивановича Конакова.

Интересы дела требовали внимания к благоустройству предприятий, заботе о быте рабочих. Для переселенцев «Товарищество» строит многоквартирные дома, так называемые «грунты». Один из них сохранился до сих пор – это дом № 42 по улице Свободы, рядом с магазином «Светлана». В архиве М.С. Кузнецова содержится множество документов, отражающих деятельность на благо трудящихся предприятий: отчёты о строительстве и содержании больниц, родильных приютов, детских яслей, училищ. Сметы о расходе денежных сумм на лекарства и лечение рабочих, в частности целый год проходил лечение от ожога Пётр Иванович Конаков. За свою благотворительную деятельность Кузнецов не раз получал «высочайшие благодарности» от императора.

В 1870 году М. С. Кузнецов покупает фаянсовую фабрику в сельце Кузнецово Тверской губернии, принадлежавшую семье Ауэрбаха. В это время фабрика находилась в глубоком экономическом кризисе. В штате фабрики работало 86 человек, которые выработали продукции на 21 тысячу 600 рублей. (Вместо 170 человек и выпуска продукции на 50 000 рублей в 1850 году, в период наивысшего рассвета фабрики Ауэрбаха). Несмотря на кризис, опытные мастера продолжали выпускать продукцию хорошего технического и художественного качества. В начале 1870 года на промышленной выставке в Петербурге изделия завода были признаны лучшими после продукции завода Гарднера. Ауэрбах получил награду «за хорошего качества по белизне массы и отличной крепости фаянсовую посуду».

М. С. Кузнецов не случайно остановил своё внимание на фабрике Ауэрбаха. Он видел в ней известное предприятие, выпускавшее высококачественную продукцию, что само по себе уже гарантировало повышение конкурентоспособности, а также большие потенциальные возможности. Удобное географическое положение на Волге давало дешёвый путь для подвозки сырья и вывоза готовой продукции, большие запасы леса в округе, торфяные болота, наличие квалифицированных рабочих и неограниченное количество дешёвой рабочее силы из числа бывших помещичьих крестьян сулили огромные прибыли. Производственные помещения завода и технологические средства могли уже сразу после покупки включить в производство несколько сотен рабочих.

Одним из первых шагов нового владельца было переселение из Гуслиц и Гжели 300 семей специалистов знакомых с фаянсовым производством. Все они в основном были староверы.
Для расселения приезжающих Кузнецов строит 1 и 2 этажные дома, которые назывались «грунты». Каждой семье выделялась отдельная квартира, в которой была жилая комната, кухня, холодные сени и отдельный выход во двор. Желающим построить собственный дом выделялась земля и давалась ссуда на строительство. Заработная плата специалистов составляла от 16 до 70 рублей и более. Сруб дома из ели стоил 70 рублей, а из сосны – 102 рубля. Одновременно Кузнецов проводит широкие работы по капитальному обновлению технических средств предприятия и значительному его расширению. На фабрике устанавливается новая паровая машина, строятся специальные здания для котельной, прессовой, для размола массы. Начинается использование импортного сырья.

В конце первого десятилетия, в 1879 году, на фабрике в сельце Кузнецово было выработано продукции на 400 000 рублей, а количество рабочих увеличилось до 861 человека. Выпуск продукции и количество рабочих увеличилось почти в 20 раз. За каждые последующие 10 лет мощность фабрики удваивалась. На рубеже веков на фабрике работало 1525 рабочих, которые произвели продукции на 840 тысяч рублей. К 1902 году сумма выпуска продукции перевалила за миллионный рубеж. В этом же году «Товариществу М. С. Кузнецова» присваивается титул «Поставщиков двора его императорского величества». Таким образом фарфор и фаянс Кузнецова становится достоянием широчайшего круга покупателей «от крестьянского двора» до «двора его императорского величества». В период с 1870 года по 1913 год в России бурно развивались капиталистические отношения. На примере с. Кузнецово и Тверской фаянсовой фабрики, расположенной на его территории, видно как из маленького сельца и фабрики, находящейся в глубоком кризисе выросло современное производство, и «сельцо стало крупным промышленным центром России». Об этом упоминает В. И. Ленин в работе «Развитие капитализма в России». Он называет село Кузнецово в числе 103 крупных промышленных центров России, приводя пример бурного развития капитализма. Для этого периода характерны забастовки рабочих, недовольных условиями труда и тяжёлой эксплуатацией. Но на фабрике в Кузнецово они были редкостью по сравнению с другими крупными промышленными центрами России. Их было 3 за всё время существование фабрики (1886, 1905, 1915 гг.). Они продолжались от 5 до 15 дней и заканчивались уступками со стороны администрации. Уволенных рабочих вновь принимали на работу. Столь низкая активность рабочего движения объясняется тем, что руководство «Товарищества» проявляло заботу о своих рабочих и пыталось всячески отвлечь от революционной борьбы. В 1883 году в посёлке было построено здание «Начального народного училища». В нём обучались практически все дети рабочих фабрики и дети крестьян окрестных деревень. Обучение было 4-хлетним, а позже – 5-ти летним. В штате школы было до 10 преподавателей. В это же время строится больничный городок и аптека. Работали 1 врач, 4 фельдшера, акушерка, аптекарь и смотритель больничного хозяйства. Все они состояли в штате фабрики и получали заработную плату выше средней по фабрике. В 1908 г. в селе был создан драматический кружок. Он работал в «Народном доме». В спектаклях кружка принимали участие, как рабочие, так и члены руководства фабрики. Костюмы и декорации делались на деньги «Товарищества М. С. Кузнецова». Этот кружок существует до сих пор, как «Народный театр» и в этом году отмечает своё 100-летие

В 1912 году в селе сроится здание электротеатра или синематографа по специальной технологии из безобжигового кирпича. Строил здание инженер Николай Александрович Потураев. В кинотеатре показывали первые немые фильмы. Это был первый провинциальный кинотеатр. Такого не было даже в уездном центре – Корчеве. (В 1935 году здесь был показан первый советский цветной художественный фильм «Груня Корнакова» или «Соловей-соловушка». Его снимали в посёлке Конаково. Фильм рассказывал о революционных событиях 1886 года. В массовых сценах принимали участие рабочие фабрики). 8 февраля 1911 года скончался основатель «Товарищества производства фарфоровых и фаянсовых изделий» М. С. Кузнецов. Но хорошо отлаженный механизм крупнейшего монополистического объединения фарфоро-фаянсовой отрасли Росси продолжал действовать чётко и безостановочно. Руководил работой монополии Совет управляющих «Товарищества». Фабрику в селе Кузнецово с 1903 года возглавлял член Совета управляющих «Товарищества» – Александр Васильевич Савостьянов. В 1909 году вводится в действие трёхэтажный корпус живописного цеха. В 1910 году – трёхэтажные корпуса. Комплекс зданий из красного кирпича, построенных в 1909 – 1912 годах, создаёт тот характерный силуэт предприятия, который сохранился до наших дней. В 1913 году численность рабочих увеличилась до 1826, а через 2 года до 2114 человек, потому что в Кузнецово приехало много беженцев из западных районов России. В 1913-1914 годах было произведено чайных сервизов (фарфор) 9482280 штук, майоликовых изделий – 389255 штук, столовой посуды (фаянс) 2643782 штуки. Кроме посуды в больших количествах выпускались статуэтки, части фаянсовых иконостасов. Всего на фабрики было выпущено 38 таких иконостасов. На всемирной выставке в Париже в 1889 году был представлен один из них. По окончании выставки он был приобретён для церкви в город Марианские Лазни, в Чехии. Он до сих пор украшает эту церковь. Ещё один иконостас находится в церкви Бориса и Глеба в Рязани.

В предвоенные годы продукция распространялась кроме России в Средней Азии, Персии и других странах Востока. Необычайно поднялось техническое качество продукции. На фабрике применялся главным образом мужской труд. Об этом свидетельствуют данные о количестве работающих 1886 года. В это время на фабрике было занято 1026 мужчин, 190 женщин, 73 мальчика и 11 девочек до 15 лет. Женщины в сельце в основном не работали. Вели домашнее хозяйство и воспитывали детей. Семьи были большие: от 3 до 8 детей. Собственных домов было 105. В них проживало более 500 рабочих. Кроме того, было 13 многоквартирных домов (грунтов). В посёлке проживали, как староверы, так и православные рабочие с семьями. Труд староверов оплачивался выше, чем труд православных рабочих, потому, что староверы выполняли особо ответственные и сложные операции по изготовлению посуды. К началу 1913 года в селе Кузнецово проживало около 3500 человек. И ещё 200 человек ежедневно приходили на фабрику из окрестных деревень. В 1891 году была освещена православная церковь в честь святого Александра Невского. Сельцо получает статус села. Так как в нём появилась церковь и давно находился хозяйский дом, в котором была молельная комната для староверов.

В начале XX века старообрядческая община села обратилась к руководству «Товарищества Кузнецова» с просьбой о строительстве старообрядческой церкви. Заложена церковь была в 1914 году. Для её освещения в Кузнецово прибыл Епископ Московский Геронтий. Место для строительства церкви было выбрано на левом берегу реки Донховки. Церковь была освещена в 1915 году. Большое участие в проектирование и сооружении церкви принял внук основателя «Товарищества» – Матвей Николаевич Кузнецов, который в годы Первой Мировой войны по поручению правления «Товарищества» руководил на фабрике производством продукции по заказам военного ведомства и постоянно жил в Кузнецово. Молельный зал в хозяйском доме конечно же мешал работе и отдыху внука хозяина «Товарищества». Эта причина послужила одним из главных факторов ускоренного строительства старообрядческой церкви и заинтересованного участия в нём М. Н. Кузнецова.

Здание церкви представляло собой высокий прямоугольный кирпичный дом с полукруглой апсидой. Крыша здания – двухскатная, а на ней в линию установлены 5 куполов на цилиндрических барабанах, оголовья куполов имели слегка вытянутую по вертикальной оси луковичную форму. Архитектура церкви проста и даже аскетична, никаких украшательских элементов на внешних сторонах стен не было. Во внутреннем убранстве церкви выдающимся художественным элементом был фаянсовый иконостас, выполненный лучшими мастерами фабрики. Церковь в селе Кузнецово действовала до второй половины 20-х годов.

В 1936 году, когда готовилось к затоплению ложе будущего Иваньковского водохранилища, воды которого должны были вплотную подойти к зданию церкви и затопить её подвалы, где было котельное отделение системы центрального водяного отопления. Поэтому было принято решение, оспаривать которое в те годы никто не посмел, – бездействующую церковь разобрать, а кирпич пустить на сооружение универсального магазина, почты, здания райисполкома и райкома партии. Однако прочность кирпичной кладки оказалась столь высокой, что о разборке церкви по кирпичику не могло быть и речи. Принимается решение разрушить здание взрывом. Вместе со зданием церкви под её обломками был погребён и фаянсовый иконостас. По другим данным иконостас удалось вывезти из церкви до взрыва.

Как показали последующие события, опасения проектантов о затоплении фундамента не подтвердились. Таким образом, технической необходимости разрушения здания старообрядческой церкви не было. И единственный в Конаковском районе, а может быть, и в Тверской области старообрядческий храм, являвшейся памятником русской истории и культуры, был разрушен совершенно напрасно и единственно с целью борьбы с религией, как это было модно в те годы.

Работу выполнила Ефремова – Лубова Людмила Геннадьевна. Август 2010 год.

]]> http://faience-shop.ru/read/starovery_konakovo.html/feed 0 http://faience-shop.ru/read/porfirii_konakov.html http://faience-shop.ru/read/porfirii_konakov.html#comments Tue, 31 May 2011 07:48:56 +0000 baskin http://faience-shop.ru/read/?p=202 Читать далее →]]>

Среди 300 семей, которые Кузнецов переселил из Гуслиц и Гжели в сельцо Кузнецово в конце 70-х годов XIX столетия была и семья Петра Ивановича и Аграфены Андреевны Конаковых. У них было 6 детей: 5 дочерей и сын – Порфирий, который родился не ранее середины августа и не позднее начала ноября 1878 года в деревне Анциферово Богородского уезда Московской губернии. (Ныне Ногинский район Московской области). В этой местности процветали керамические промыслы. И именно отсюда владельцы крупных фарфоровых заводов – Гарднер, Попов, Кузнецов черпали квалифицированную рабочую силу. Пётр Иванович Конаков работал по специальности живописцем. А когда на фабрике в Кузнецово стали осваивать фарфор, он был переведён варщиком люстра – особой глазури для декорирования фарфора и фаянса.

Детство Порфирия прошло в сельце Кузнецово. Он закончил 4 класса народного училища. Здесь проявилась его любознательность, живой ум и незаурядные способности в освоении знаний.
В 1890 году закончился 4 летний курс учёбы и 12-летний Порфирий становится учеником редкостного мастера – живописца Сергея Васильевича Краснощёкова, товарища отца по работе.
Во время учёбы Конаков осваивал тонкости живописного мастерства, внимательно следил за приёмами работы, усваивал профессиональные секреты умелого мастера. Нрав у Порфирия живой, характер неспокойный, ум пытливый. Больше всего он не мог терпеть несправедливость. Много читал про дальние страны, про путешествия и сам хотел стать путешественником. Когда ему исполнилось 15 лет, он получил право на самостоятельную работу.

Взрослел Порфирий не по годам. Красавцем его не назовёшь: лицо усыпано веснушками, волосы отливали рыжеватиной, коренастый, плотный, как отец. Он был справедлив и честен. Сам никого не задевал, но и обидчику спуску не давал. Не пил, не курил. Девчата со слободок обижались, что сторонился их Порфирий. А парни, хоть и посмеивались, но уважали его.
Прямота суждений, справедливость и вольнодумные высказывания не слишком нравились смотрителю и мастерам. Порфирия стали притеснять: давали невыгодные работы, штрафовали и, в конце концов, принудили уйти с фабрики. Это случилось в 1895 году. Порфирию исполнилось 17 лет. Как жить дальше? Давно уже дружки звали его в Ригу, на фарфоро-фаянсовую фабрику того же «Товарищества М. С. Кузнецова». Они писали, что там рабочие держатся дружно, мастера не смеют своевольничать, порядку больше и зарплата повыше, чем в Кузнецове.

И вот, Порфирий Конаков в Риге. На работу устроился легко, там нужны были хорошие мастеровые. Жить определился «нахлебником» к служащему складом готовых изделий, у которого был свой дом. И жило у него 6 молодых людей. Коанков подобрал себе единомышленников, так как он первым поселился здесь. Друзья дали слово стоять друг за друга и держать язык за зубами. И было почему. Здесь в Риге Порфирий не изменил своим взглядам. Он продолжал высказываться против притеснений хозяев, его вольнодумные речи были услышаны социал-демократически настроенными рабочими. Они начали приобщать к подпольной работе. Так у Порфирия установились связи с рабочими организациями Риги. Сам Порфирий читал всю попадающуюся ему подпольную литературу и делился прочитанным с рабочими. Ещё со школьных лет он был отличным рассказчиком, и этот талант пригодился ему теперь, когда он становился боевым агитатором революционной организации.

Всё это не могло пройти незамеченным. Фабричная администрация и полиция стали присматриваться к его делам. Так Конаков попадает под негласный надзор полиции.
В конце января 1902 года, после того, как смотритель застал его среди других рабочих ха чтением «Искры» и написал донос в полицию, Лифляндское губернское жандармское управление начало следствие. Однако Конаков подговорил друзей, как вести себя на допросах. И наивность, с которой Порфирий и его друзья рассказывали следствию о случившемся, «убеждали» жандармов в случайном приобщении их к истории с газетами. Уже в то время Конаков был хорошим конспиратором, и жандармы даже не заподозрили его в участии в большой подпольной деятельности. А он под партийной кличкой «Егорка» в это время вёл кропотливую и упорную работу по созданию подпольного профсоюза рабочих и служащих промышленных предприятий Риги. В задачи профсоюза входило: защита прав рабочих перед хозяевами, оказание помощи рабочим в случае болезни и увольнения с работы, а также обеспечение семей рабочих, арестованных за революционную и профсоюзную деятельность.

В 1903 и 1904 году фамилия Конакова снова появляется в делах полицейского управления. В рапорте пристава в 1904 году говорилось «… по негласному наблюдению рабочие фабрики Кузнецова Порфирий Петров Конаков и Александр Всеволодов (Вишняков) он же Всеволодов, проживающие по Вологодской улице №1, по образу жизни и кругу своих знакомых дыют поводо предполагать в политической их неблагонадёжности. Находясь в тесной дружбе со студентами Рижского политехнического института Павлом Максимовым Ярославцевым и Александром Павловым Ураловым.., устраивают между собой тайные сходки в квартире Конакова. По негласному наблюдению таковая замечена была 24 сего января в 9 часов 45 минут вечера, в которой участвовал Конаков, трое неизвестных и студент П. М. Ярославцев, причём, последний держал речь революционного характера». Об этом собрании было доложено и прокурору Рижского суда, и начальнику Лифляндского жандармского управления, и сыскному отделению.

В начале 1905 года, когда стали назревать революционные события, жандармерия устроила против Конакова провокацию: было инсценировано ограбление кассира фарфоро-фаянсовой фабрики. Пятеро в масках напали на него, отобрали деньги, золотые на три тысячи рублей забрали, ассигнации выбросили и скрылись. Тут же в «экспроприации» был обвинён Конаков. Его немедленно арестовали. Долго велось следствие и хотя надёжных доказательств участия Конакова не было и не могло быть, его держали под стражей. Жандармам было важно убрать Конакова из Риги, где настроения рабочих становились всё более революционными. Тем более, что сюда дошли сообщения о Кровавом воскресении в Петербурге, и рижане стали готовиться ко всеобщей забастовке.

Пользуясь правами чрезвычайного положения в связи с волнениями в городе, жандармское 3управление держит его в тюрьме, а затем высылает Порфирия Конакова по этапу на родину в село Кузнецово под гласный надзор полиции и на ответственность родителей.
С 12 января в Риге начались забастовка. В феврале – марте прошли новые забастовки, в том числе на Кузнецовской фарфоро-фаянсовой фабрике. Но Конаков не мог участвовать в этих событиях: он в это время находился в пересыльной тюрьме и до него доходили только обрывочные сведения о революционных выступлениях пролетариата России. Только весной 1906 года матери Конаково из уездного города Корчева поступило извещение: «Сим извещаю, что сын Ваш Порфирий Петрович Конаков, освобождённый из тюрьмы, по этапу следует в г. Корчеву. Весь май 1906 года Конаков провёл в Кузнецове. Здесь он связался с местными социал-демократами, оказал помощь в работе подпольного социал-демократического кружка, с которым была связана одна из сестёр Конакова. В июне часто выезжал в Москву и Ярославль, возил книги, прокламации. А в июле собрался уезжать совсем. Общими усилиями собрали пятнадцать рублей, и Порфирий уехал в Петербург, где назревали революционные события на флоте.
Так началась последняя глава жизни профессионального революционера Порфирия Петровича Конакова.

Летом 1906 года первая русская революция ещё продолжалась. На Балтийском флоте назревало восстание. Личный состав флота и морской базы к тому времени пополнился мобилизованными революционно-настроенными рабочими, а также переведёнными сюда участниками волнений матросов в Либаве и Севастополе и на судах Каспийской флотилии. Но восстание не имело идейной основы и организационной базы, а поэтому было обречено на поражение. Большевики понимали это и старались удержать матросов от несвоевременного выступления. Но когда стало ясно, что предотвратить восстание невозможно, было решено быть вместе с народом, организовать восставших, встать во главе их и повести за собой в решительный бой с царизмом. В Кронштадт по направлению Петербургского комитета РСДРП прибыли член ЦК Дмитрий Захарович Мануильский и представитель Петербургского комитета Иосиф Фёдорович Дубровинский. Они установили связи с организациями РСДРП и революционными комитетами в воинских частях, на фортах и на кораблях.

17 июля 1906 года началось восстание в Свеаборгской крепости. Утром 19 июля в Кронштадт разными путями прибыли непосредственно организаторы боевых выступлений среди них: профессиональный революционер Порфирий Конаков, студент Арам Тер-Мкртчан и Петербургский рабочий Константин Иванов. Однако восстание не было неожиданностью для командования крепостью. Через провокаторов и шпионов властям стало известно о подготовке и времени начала восстания. В Кронштадт заблаговременно были подтянуты верные правительству войсковые части, почти на всех кораблях арестованы руководящие группы матросов. 19 июля в 11 часов вечера началось восстание в Кронштадте. Первая стадия восстания была успешной. Конаков поднял красное знамя над революционным фортом «Константин». Те, кто видел Конакова в это время, говорили о нём: « Молоденький социал-демократ, энергичный, ярый, сплошной комок нервов». Он умел зарядить своим энтузиазмом других. Однако из-за ненадёжности связи с другими фортами и кораблями сигнала о начале восстания – 4 артиллерийских выстрелов – не последовало. Артиллерийские склады боеприпасов восставшим захватить не удалось. В Кронштадте готовые к восстанию части ждали сигнала и не знали об успехе восставших на «Константинополе» и «Литке». А в 2 часа ночи 20 июля на восставшие форты был брошены отборные части Петербургского гарнизона. Не перешедшие на строну восставших артиллеристы с «Константина» подняли белый флаг, освободили офицеров и начались аресты минёров и других восставших. В пятом часу утра 20 июля восстание было подавлено.

В полдень 20 июля начал работать военно-полевой суд. Свидетельскими показаниями была доказана прямая причастность Конакова и других посланцев петербургской организации РСДРП к организации восстания. В обвинительном акте указано: «Свидетели удостоверили, что Конаков был на форте «Константин» с красным флагом и распоряжался мятежниками».
Дабы скрыть от общественности политическую сущность выступления матросов, главной виной восставших было определено убийство офицеров при исполнении ими служебных обязанностей, что по законам Российской империи каралось только сметной казнью.
В тот же день были расстреляны семь минёров, непосредственно участвовавших в операции по аресту офицеров. 10 организаторов и активных участников восстания во главе с П. П. Конаковым также были приговорены к смертной казни. Среди них были штатские – А. Тер-Мкртчан и К. Иванов – нижние чины: Т. Герасимов, т. Дорощенков, Н. Рюмаев, П. Виноградов, Ф. Сильченков, Я Теканов, М. Филлипов. А всего за участие в восстании было казнено 36 человек. Более 1380 человек осуждены на каторжные работы.

В 6 часов 45 минут 7 августа 1906 года Порфирий Конаков и его товарищи были расстреляны. Тела погибших героев революции были вывезены в море и утоплены в 12 километрах от Кронштадта на траверзе Толбухина маяка. Петербургская военная организация РСДРП отметила героизм кронштадтских борцов за народное дело. В 1983 году на вокзальной площади города Конакова был открыт памятник Порфирию Петровичу Конакову. Статуэтка Конакова была создана московским скульптором А. С. Алахвердянцем и отлита из чугуна в середине 1960-х годов. За основу образа взят словесный портрет Порфирия Петровича, созданный по рассказам сестры его – Анны Петровны и фотографиям другой сестры – Клавдии, на которую он, по мнению сестры Анны Петровны, был очень похож.

Порфирий Петрович не оставил после себя прямых наследников. Но в городе Конаково проживают его родственники: племянники Иван и Николай Владимировичи Тюнины, Антонина Ананьевна Шубникова и внучатые племянники: Василий Васильевич Кутинов, Евгений Васильевич Шубников и их дети. Все они родились уже после смерти-гибели Порфирия Конакова.Наиболее полная информация о жизни и деятельности П. П. Конакова содержится в книге Юрия Арбата «Конаковские умельцы» – Калининское книжное издательство, 1957 год/ глава «Жизнь и смерть П. Конакова»/. Глава написана по данным документов Государственного архива Латвийской ССР/фонд Лифляндского губернского жандармского управления/и Центрального Государственного архива Октябрьской революции/материалы Кронштадского восстания 1906 г., ф. 102, оп. 6 и 43, А-1906г./, а также по воспоминаниям сестры Порфирия Конакова – Анны Петровны и рабочих Конаковского фаянсового завода, лично знавших Порфирия Конакова: Николая Ивановича Маркова, Михаила Яковлевича Илютина и других.

Г.В.Лубов

Г.В.Лубов

Г.В.Лубов

Из еженедельной записки директора департамента полиции П.Н. Дурново Александру III о стачке рабочих фабрики М.С. Кузнецова из-за неправильных денежных расчетов.

4-го сего ноября (точнее 3 ноября – В.В.) в Корчевском уезде, Тверской губернии, на фаянсовой фабрике Кузнецова произошли беспорядки, причём фабричные рабочие, числом около тысячи человек, прекратив работы, выбили стекла и рамы почти во всех фабричных зданиях и разграбили часть имущества так называемой «харчевой лавки». Ввиду изложенного 5-го числа на место происшествия вызван батальон пехоты и прибыл начальник губернии, благодаря увещеваниям которого фабричные рабочие после арестования трех зачинщиков 7-го числа снова стали на работу. Расследованием установлено, что беспорядки произошли вследствие неудовольствия рабочих против администрации фабрики и по поводу неправильных будто бы денежных расчетов. 8-го числа порядок совершенно восстановлен, и губернатор выехал обратно в Тверь, оставив на фабрике, на случай возобновления беспорядков роту солдат. Следствие производится…. Директор Департамента полиции П. Дурново

Приговор Московской Судебной палаты по делу о стачке рабочих фабрики М.С. Кузнецова
… Из дела видно: 3 ноября 1886 года корчевской уездный исправник, получив сведения о беспорядках, происшедших того числа на фаянсовой фабрике купца Кузнецова, находящейся при сельце Кузнецове того же уезда, прибыл на место для восстановления спокойствия, что, однако же, за отказом рабочих повиниться, потребовало вмешательства военной силы. Волнение между рабочими точильного отделения фабрики, обнаружившееся утром того же 3 ноября, окончилось к вечеру того же дня полной приостановкой работ на фабрике, буйством, повреждением имущества некоторых служащих и фабрики и разграблением фабричной лавки. На следующий день все точильное отделение фабрики, около 20 человек, несмотря на требование исправника, отказалось идти на работу; хотя прибытие затем местного губернатора в сопровождении батальона солдат и повлекло за собою приостановление буйств, но и по его требованию рабочие-точильщики явились на работу в составе менее одной трети.

Только 8 ноября, по окончательному их опросу губернатором, все они, за исключением некоторых, подчинились требованиям власти. Поводом к возбуждению послужил расчет, сделанный двум рабочим точильного отделения фабрики Багрову и Зимареву 1 ноября, по случаю призыва их на военную службу, при котором у них за пропущенные дни был взыскан штраф в 75 коп. вместо 25 коп., как это практиковалось на фабрике прежде.
Недовольные расчетом Багров и Зимарев сообщили об этой своим товарищам по точильному отделению, и в тот же день рабочий этого отделения Виктор Аникин, справившись о числе записанных за ним штрафных дней, советовал бросить работу. Но так как это происходило незадолго до окнчания работ, то никто в этот день не ушёл. Собравшись 3 ноября в 6 часов утра на работу, человек 20 точильщиков бросили около 8 часов утра работу и отправились в контору для объяснений. Возвратясь через полчаса в мастерскую, они пригласили с собою всех остальных точильщиков, которые в составе около полутораста человек последовали за ними, а затем во втором часу дня многие из них вновь пришли уже не в трезвом состоянии и начали выгонять из фабрики точильщиков другого отделения, причем некоторые рабочие бросились на смотрителя Стручкова и начали его бить. Ввиду таких действий другой смотритель Ремизов и приёмщики Рачкин и Хромов вынуждены были оставить фабрику. Объяснениями же затем управляющего фабрикой Чернышева, его помощника Шепелева и конторщиков Крутова и Зайцева установлено, что небольшая группа рабочих точильного отделения обратилась к ним с жалобою на штрафы, записанные смотрителем Стручковым, на неправильную приемку приемщиком Хромовым выделанных ими изделий и на задержку их расчетных книжек в конторе; при этом они требовали отмены всех штрафов.

Обещание рассмотреть эти заявления и удовлетворить их требования, если таковые окажутся справедливыми, не успокоило рабочих, и они настаивали на немедленной выдаче им книжек. Когда им было предъявлено несколько книжек в удостоверении того, что штраф за ними не записан, они удалились; но после обеда, когда, по удостоверению крестьянина Закомычкина, между ними в его трактире состоялось соглашение на прекращение работ, около трех часов дня, они, но уже в гораздо большем составе, явились вновь к квартире управляющего Чернышева и обратились к нему с требованием о том, чтобы штрафы вообще были отменены, чтобы уплата за приготовленные ими изделия была производима по количеству товара в сыром виде, а не в обожженом, как это было обусловлено при их найме. После этих заявлений все рабочие направились к конторе, где продолжали настаивать на сних требованиях, а, уходя из неё, разбили окно. Спустя после того около часу та же толпа точильщиков приступила к буйству, выбила окна почти во всех корпусах фабрики, квартирах служащих и в фабричной лавке, где было произведено повреждение и уничтожение разного товара; кроме того, по осмотру лавки служащими оказалось исчезновение товара на сумму 1600 рублей. По произведенному осмотру оказалось, что во всех 12 зданиях фабрики выбито более 30 окон и из них во многих переплеты переломаны, а в корпусах точильном, граверном и образцовом перебито много посуды и возле неё, а равно на некоторых окнах найдены разбросанные дрова и камни. Кроме того, все фонари, освещавшие фабричный двор, разбиты.

Существо объяснений всех привлеченных к делу выше переименованных лиц сводилась к тому, что, узнав, что штраф за прогульные дни будет им записан в 75 копеек, они оставили работы и пошли к управляющему фабрикой с требованием об изменении такого порядка; некоторые требовали отмены всех вообще штрафов, и, кроме того, требования их заключались и в изменении существовавшего порядка расчета в том отношении, чтобы им было уплачиваемо за все выделанные ими изделия в сыром виде, а не только за те, которые оказались годными после обжигания. Не получив удовлетворения, на работу они не пошли и затем вовсе от неё отказались, а затем некоторые заявили, что хотя по отданному им приказанию они готовы были встать на работу, но на второй и следующие дни нашли фабрику запертой…

… По окончании объяснений с администрациеюо фабрики та же толпа рабочих направилась к трактирному заведению Закомычкина, несколько человек вошли в трактир и о чем-то сговаривались, выпили ведро водки и при этом говорили: «Кто пойдет, то клади шубу», и шубы складывались в кучу. В тот же день толпа рабочих, войдя во двор фабрики, начала истребление фабричного имущества, разбивала в корпусах и в квартирах служащих окна, уничтожала изгороди, посуду и вообще производила полный беспорядок, закончившийся в тот день разбитием фабричной лавки и истреблением находившегося в ней товара. Результатом такого поведения рабочих была забастовка в точильном отделении фабрики, продолжавшаяся несколько дней, несмотря на уговоры полиции стать на работу и на личное объяснение с рабочими хозяина фабрики Кузнецова, который, наконец, вынужден был приказать рассчитать тех рабочих, которые не хотели оставаться. Остановившись на определении свойства деяния подсудимых, Тверской окружной суд навшел, что по результатам своим движение рабочих на фабрике Кузнецова ближе всего подходит под понятие стачки, так как ими по предварительному между собою уговору и до истечения срока их найма были предъявлены требования, клонившиеся к изменению существовавших на фабрике правил, в числе которых находилось между прочим правило и о приеме товара в сыром виде, а не в обожженом виде, которому все рабочие точильного отделения до того времени, в течение трех лет беспрекословно подчинялись, несмотря на то, что правило это и не было обозначено в условиях найма, напечатанных в рабочих книжках…

… Признав таким образом в движении рабочих на фабрике Кузнецова в ноябре 1886 года наличность стачки, сопровождавшейся повреждением имущества, окружной суд признал виновными вышепоименованных четырнадцать лиц…

… Самая обстановка события несомненно указывает, что она была результатом взаимного соглашения: рабочие целою толпою обращались к администрации фабрики, заявляли свои требования, производили буйство и повреждение имущества; что доказывается всеми обстоятельствами дела, по которым не представляется никакого основания допустить, чтобы каждый рабочий действовал сам по себе, безотносительно ко всем своим остальным товарищам, а к этому приводит и прямое показание свидетеля Закомычкина, который удостоверил, что к нему в трактир пришли пятнадцать человек рабочих, о чем-то сговаривались, говорили, что «кто пойдет, тот клади шубу», и шубы складывались в кучу; на улице же стояла толпа около 150 человек, причем Закомычкин не слыхал и не знает, сговаривались ли произвести грабеж лавки или вообще беспорядки на фабрике. Если войти в оценку этого показания не в отрывочности его, а в естественной и до очевидности прямой связи с другими обстоятельствами, то ход последующих событий несомненно доказывает, что уговор рабочих в заведении Закомычкина имел предметом именно стачку на предъявление требований об изменении условий найма и на прекращение работ для достижения успеха в этих требованиях. Толпа, стоявшая у заведения, несомненно, была не безучастна к происходившему в трактире уговору и не подлежит также никакому сомнению, что выдающиеся деятели беспорядков, выйдя из заведения Закомычкина, сообщили свое решение дожидавшейся их толпе, которая, конечно, только в силу своего согласия на дальнейшие действия и могла примкнуть к тем, которые были в трактире. Наконец, и то обстоятельство, что рабочие прекратили работу на фабрике с целью принуждения фабриканта изменить некоторые условия найма до окончания срока сего последнего, представляется по делу Доказанным».

Г.В.Лубов

]]> http://faience-shop.ru/read/stachka_na_fabrike.html/feed 0 http://faience-shop.ru/read/konakovo_farfor_1984-2009.html http://faience-shop.ru/read/konakovo_farfor_1984-2009.html#comments Fri, 27 May 2011 06:23:48 +0000 baskin http://faience-shop.ru/read/?p=189 Читать далее →]]>

Первым серьёзным заказом этой группы был государственный заказ исторического музея по реставрации камина IX в. Нам предстояло заново создать недостающие изразцы, с чем мы справились в течение года. Я занималась отработкой технологии покраски и непосредственно росписью, следила за качеством лепки и точностью размеров изразцов. Скульптором была Неля Туленкова, а подельщиком Рихард Сулаев. Был сделан и частный заказ по реставрации камина, созданию новых недостающих к нему изразцов. Сделаны по задумке дизайнеров изразцы карнизов и колонок для завершения камина. В выполнении заказа принимали участие Н. Туленкова, Л. Алексеева, П. Новосёлов, Васильева, Кучумова и др. В этом процессе я занималась контролем качества изделий, точностью подгонки изразцов. Выполнила модели карнизов по проекту заказчиков. Занималась подборкой красителей и росписью изделий. Реставрировала изразцы.

Для антикварного магазина г. Твери были сделаны изразцы, для облицовки несущей колонны и оформления окон, которые являлись копией изразцов XVII в. Я разработала проект и занималась росписью изразцов, Туленкова и Жукова готовили сырец.Была создана по заказу частного владельца и уникальная облицовка изразцами печного комплекса (длина 7 м., высота 2,5м). Вся композиция «Подсолнухи» была сделана по моему проекту. Тема была задана хозяевами. Утвердив проект, начали ручную лепку всей композиции. Помогали лепить под моим руководство Ваги Геворгян, Наталья Щукина, Елена Михеева. Отливками карниза и полки занималась Надежда Васильева. При декорировании композиции было использовано много видов: ангобирование, надглазурная и подглазурная роспись, цветные поливы. Помогала мне в росписи Елена Михеева.
На завершение этого заказа ушло около года.

На фоне мелких заказов, текущих работ одним из ярких моментов было обращение администрации губернатора Тверской области Зеленина на завод с просьбой выполнить блюдо (длина около 1,5м) и десятка тарелок к нему для международного конкурса поваров в Париже. Блюдо было посвящено Пушкину. Оно представляло из себя берёзовое полено, а тарелки-листья. Выполнить работы по рисунку заказчика могла только наша группа. Главную сложность представляли сроки выполнения, т. к. сушка большого изделия заняла бы много времени. Я нашла технологическое решение и с помощью скульптора Н. Туленковой, модельщиков Нахимова и Сулаева мы справились с поставленной задачей. Пару суток мне пришлось провести на заводе, расписывая блюдо по наброскам Пушкина.

Но особенно важным был заказ на кружку для рекорда по России в книгу Гинесса в 2007г. заданный объём кружки 200 литров. На мой взгляд рекордом был сам процесс создания кружки и условий нашей работы.
Начнём с того, что другие заводы отказались от задания, т. к. размеры были велики, а срок изготовления составлял 2 месяца. Отопления к этому времени не было, в помещении прохладно, а такую большую кружку надо было очень хорошо просушить. Если кружка в обжиге треснет, все усилия будут напрасны. Второй попытки не дано, т. к. дата была назначена на 30 ноября. Рекорд ставила композиция «Московские кофейни на полях», и, заключался он в том, что за 1 час баристы (30 человек) готовили 200 литров Айриш кофе. А наш рекорд состоял в том, что всего 2 человека делали огромную кружку в недопустимо короткий срок в неподходящих условиях.

Для лепки кружки пригласили Петра Аниськова, опытнейшего мастера фаянсового завода, который слепил её из шамота по моему чертежу. Я занималась глазуровкой, покраской и монтажом кружки. Рабочий процесс был рассчитан до последнего часа. Пришлось даже оставаться с ночёвкой после последнего обжига, так как утром должна была приехать машина с грузчиками для отправки в Москву. К данному моменту недоплата по аренде нашей группы вызывала конфликт между директорами, и, это проявилось в том, что вечером пришёл управляющий с миссией отключения электричества. Мы идём на рекорд Гинесса в России, а нам отключают свет. Но всё же нам пошли навстречу, и, мы закончили заказ. Я присутствовала при установлении рекорда. Зафиксированные размеры были озвучены: «143 см. – высота, диаметр – 72 см. Объём засчитан – 200литров (реальный объём – 300 литров, т. к. кружка осталась на одну треть пустой). Сюжет о рекорде осветила Конаковская телерадиокомпания «Пилигрим».

После рекордной кружки генеральный директор В. В. Елиферов предложил Ендржияку выполнение заказа на 10 000 кружек со скульптурными коровками для Ацепола. Надо отметить, что заказ этот по своему характеру должен был выполняться на заводе времён Губы, то есть, функционирующем предприятии, где есть работающие станки, печи и бригады рабочих. Но производство стоит, кружек фактически нет, в нашей группе по одному специалисту на 2-3 операции, да ещё при этом цена изделия назначена очень маленькая (меньше, чем в Китае).
В этой ситуации я пыталась объяснить заказчикам, что выполнение их заказа невозможно по техническим причинам, директору объяснила, что цена кружки не закроет даже арендную плату.

К сожалению, меня не услышали. Заказ был взят в работу в ноябре 2007 года. Он оказался последним. Все силы были брошены на создание коровок, так как кружки и деколи привезли нам с другого завода.
Много проблем было с технологически правильной моделью (скульптор Туленкова). Много усидчивости проявили работницы формовочной мастерской. Пригодился заводской опыт и модельщику Аниськову при создании форм.
Но больше всего поражал образец росписи коровки. На 3 см высоты статуэтки надо было раскрасить рожки, ушки, морду с ноздрями, копыта, рубашку, брови, глаза с ресницами. Я смогла найти технологическое решение: утельный обжиг объединила с подглазурной росписью, глазуровкой и политым обжигом. Это позволило сэкономить расход электричества и сократить сроки выполнения. Кроме того, за статуэтку можно было взяться при работе. Обжиг деколей объединила с обжигом надглазурной росписи коровок. Росписью занималась Людмила Бедякова, работница с большим опытом работы в этом виде декорирования. Общими усилиями к марту заказ был сделан.

Последние месяцы работы ООО «Кузнецовский фаянс» были трудными: отопления не было, воды не было (лопнули трубы), зарплата тоже была не регулярной, из-за чего многие специалисты стали уходить. Хочется назвать работников, которые трудились под началом Ендржияка в ООО «Кузнецовскицй фаянс». Заводская жизнь сложилась так, что в художественную лабораторию в своё время перешла работать Нина Жукова, бывший начальник группы эстетики, под руководством которой я начала свой заводской трудовой стаж.

В ООО «Кузнецовский фаянс» она стала главным специалистом в формовочной мастерской. Она работала вместе с Ольгой Жуковой – очень ответственной и аккуратной отделочницей, и Надеждой Васильевой – сильной и крепкой девушкой, свободно справляющейся с тяжёлыми формами и изделиями. Исполнители – живописцы: Валентина Журавлева, Людмила Алексеева, Холомкина Раиса – были лучшими мастерам, владевшими различными техниками надглазурной, подглазурной росписи, росписи цветными глазурями. Позже присоединились Вера Беляева и Людмила Белякова. Вместе с Татьяной Соломахиной они занимались росписью цветными глазурями. Декорирование копий и роспись авторских изделий – всё это проходило через их руки.

В гипсомодельной мастерской основным подельщиком был Рихард Сулаев. Периодически работали Нахимов, Кучумова, Новиков, Аниськов. Правой рукой и помощником в работе по индивидуальным заданиям и вне завода был Анатолий Кулеш, толковый и мастеровой парень. Какое керамическое производство может обойтись без печей? Это основа технологического завершения. Специалистом по постройке печей был молодой художник Денис Нефедьев, несколько лет, ранее приехавший на завод. Он построил 3 печи, из которых самая большая позволяла делать товар высотой до метра.

Но вернемся к заказу кружек с коровками. Время, потребовавшееся на выполнение этого заказа, и отсутствие прибыли привело к логическому концу. В связи с неуплатой аренды, группа была распущена и не имела права доступа на завод. Так была поставлена точка в истории ООО «Кузнецовский фаянс» в начале 2008 года. Сейчас на территории бывшей художественной лаборатории продолжает трудиться группа Александра Казанкова и свободный художник Ваги Геворкян. А отделившееся от «Кузнецовскоого фаянса» ещё в 2006 году Н. Щукина и С. Жуков создали свою группу и выехали в другое помещение.
Часть специалистов ушла в цех Холодова (уралитовое производство). Часть ушла с завода, найдя себя в других профессиях. Последней печальной точкой в этой истории была смерть в 2009 году, которая случилась в день моего рождения. Как при жизни были связаны по работе, так теперь памятью будем связаны после смерти!

Конечно, хотелось, чтобы в городе, где когда-то работал градообразующий фаянсовый завод, в магазинах продавались не китайская или привозная из других стран и заводов продукция, а стояла Конаковская фаянсовая посуда и скульптура, такая близкая, узнаваемая, навевающая ностальгию по времени расцвета завода. Хотелось бы, чтобы такая, родная для местного населения, продукция продолжала украшать быт людей статуэтками на полках, сервизами на столах, блюдами на стенах.
Может быть сегодняшний генеральный директор В. В. Елиферов найдёт в себе силы, пригласит спонсоров, привлечёт заказчиков, чтобы возродить хотя бы уникальное производство на площадях бывшей художественной лаборатории. Ведь специалисты в городе ещё есть. Они могут и хотят заниматься своей любимой работой, такой редковстречающейся и уникальноспецифичекой.

Автор Ольга Иннокентьевна Орлова

Приступая к описанию некоторых событий из истории Конаковского фаянсового завода, я прошу прощения заранее за субъективность взгляда, так как поведу рассказ только от своего имени и буду говорить только о том, что лично знаю. Объективную оценку того или иного события можно вывести, присовокупив рассказы других художников, специалистов, работавших в этот исторический период на заводе.

Окончив в 1984 году Московское Высшее Художественное Училище (бывшее Строгановское) с отличием, я пришла на завод где директором тогда был Виктор Васильевич Голубев. Это было время стабильности, уверенности в будущем, время плановой экономики под руководством КПСС. Жизнь завода не была исключением, со всеми вытекающими отсюда последствиями: план выпуска продукции, расширение производственных мощностей, строительство жилья. Долгий рабочий стаж Голубева подходил к логическому концу, и, он хотел оставить что-нибудь на память о себе для завода. Я работала художником-монументалистом в группе эстетики под руководством Нины Григорьевны Жуковой. Группа занималась оформлением стендов, наглядной агитации для цехов. Я же работала напрямую по указанию директора. Его первым заданием оформление центральной проходной. Я выполнила рельефное панно «Рабочий и художница» из шамота, представлявшее из себя отдельные фигуры высотой около 3 метров, расположенные по сторонам от тарелки с рельефным знаком завода (диаметр 1,5 метра).

Это панно должно было располагаться над верхним полукруглым окном, которое по краям должно было быть украшено рельефным цветочным бардюром. Но, к сожалению, опасения главного конструктора, не дававшего гарантию безопасности монтажа, не дали возможности установить это панно. В этом же году была проведена выставка Конаковских художников в городе Твери, где я приняла участие композицией «Окна моего детства». Для пансионата «Карачарово» я сделала напольные кашпо для цветов. Но главным заданием было выполнение и установка памятника «Труженикам фаянсового завода, погибшим в Великой Отечественной войне» к 9 мая 1985 года. Автором главной концепции памятника был Пётр Новосёлов, художник художественной лаборатории завода. Я, как соавтор, доводила проект до завершения до завершения. Было сделано несколько вариантов, из них главным архитектором города был утверждён памятник, находящийся сейчас перед зданием управления завода.

После Голубева В.В. занял директорское кресло Виктор Ильич Буров. Он решил провести улучшение условий производства, приведя в порядок здания,и начал с туалетов. Как образцы, были оформлены туалеты рядом с входом в управление. Я сделала имитацию витражей и приготовила напольную плитку из материалов завода: шамот, глазурь. Для заводского детского садика «Солнышко» по просьбе директора садика Натальи Евгеньевны Пименовой я украсила фойе главного входа комплектом из 5 декоративных тарелок «Заря», включающих в себя изображение солнца, птиц, цветов. Актовый зал и коридор были оформлены набором настенных тарелок разных диаметров расписанных под Хохлому, так как мебель для детей была куплена в этом стиле. Кроме этого был подготовлен проект оформления спортивной и детских площадок садика, но он так и не был реализован, как и цветники для трёх входов в здание сада.

В.И. Бурова на посту директора завода сменил Владимир Владиславович Стрешнев. Во время его работы была оформлена комната отдыха в цехе обжига. Она была расписана вьюнками, окружавшими настенные блюда. Окна оформлены имитацией витражей. В углу был сделан садовый уголок: десяток ваз ручной работы в виде цветочных бутонов высотой 1м 40см, выполненные из шамота, я расписала цветными глазурями. Их украсили цветами из заводской оранжереи. Рядом с большим зеркалом стояла статуэтка «Бабочка на шаре». Всё это было сделано мной по просьбе Геннадия Ивановича Герасимова, заботившегося о своём коллективе. Рабочим, надеюсь было приятно проводить здесь обеденное время.

Постепенно наступало время трудностей на производстве, связанных с общим положением в стране. Особенно трудно стало при следующем директоре – Михаиле Михайловиче Окопове. Задержки в заработной плате, неуверенность в завтрашнем дне- всё это омрачало жизнь работников завода и художников в частности. К этому времени я была переведена из группы эстетики в художественную лабораторию художником 2 категории. Главным художником завода и начальником лаборатории в этот момент был Николай Алексеевич Коковихин. Поведение директора Окопова, по отношению к художникам, мне запомнилось тем, что познакомившись с коллективом, он сказал: «Я не могу выплачивать вам зарплату, но разрешаю делать авторские работы и выписывать их без ограничения. Главное плановые задания выполняйте во время.» Тем самым, продавая работы в художественных салонах, мы могли выживать в это трудное время.

В Москве были проведены две выставки-продажи творческих работ художников Конаковского фаянсового завода по приглашению РОСИЗО и ВВЦ. На этой выставке я демонстрировала одну из первых своих работ в качестве художника лаборатории: вазу «Флора», показала набор для соков «Рябинушка» и другие работы. Для музея города Дивногорска Красноярского края (откуда я родом) был приобретён набор для блинов «Масленица» автор формы Пётр Новосёлов. Много изделий попало в частные коллекции. На ВВЦ, в сельскохозяйственном павильоне, где тоже была организована выставка наших художников, среди других работ я выставила набор для кваса «Сватовство». По словам директора павильона его подарили от имени администрации ВВЦ одному английскому лорду.

На завод была приглашена приватизационная комиссия, состоящая из иностранцев. Её задача была определить причины убыточности производства, научить работать без потерь, найти выход из кризиса. В каждый цех и участок был отправлен специалист. В лабораторию прислали художницу, которая познакомила нас с модными манерами ручной росписи, печатями, формами посуды, пользующиеся на тот момент наибольшим спросом. Эта комиссия участвовала в отборе работ художников на промышленную выставку во Франкфурт-на-Майне. Образцы ручной росписи, по отзыву директора, очень удивили посетителей своей оригинальностью и разнообразием манер и мотивов.

В начале 90-х годов пришёл на завод новый директор Губа Андрей Валерьевич. При нём завод стал Открытым Акционерным обществом «Конаковский Фаянсовый завод». В это время была проведена попытка превратить основной коллектив художников лаборатории в хозрасчётную группу «Радуга» под руководством Александра Казанкова. Работали художники в это время достаточно активно. Была выполнена роспись сервизов для ресторана Третьяковской галереи по проекту Натальи Лепкалюк силами художниц исполнительниц. Я выполнила заказ Московского пожарного отделения – рельефную настенную тарелку с фирменной эмблемой. Выполнила много настенных блюд с пейзажами времён года, с цветами. Расписывала их подглазурными красками.

Затем лабораторию вновь объединили. Её начальником стала Татьяна Сергеевна Лапа. В 1999 году к 190-летию завода провели конкурс на лучший вариант юбилейного значка. Мой проект одержал победу. Конаковский краеведческий музей в содружестве с КФЗ принял участие в выставке «Интермузей», прошедшей в Экспоцентре в Москве, в марте 1999 года. Наши художники приняли участие в этой выставке. Моё блюдо, сделанное к юбилею завода, украшало вход в наш сектор выставки. Так же я демонстрировала плакетки «Времена года», «Шиповник», «Стрекоза», кубок «850 лет Москве». В 2000, в феврале, была проведена выставка авторских работ в Доме-музее С. Дрожжина, где прошла встреча наших художников и поэтов Тверской области во главе с главным редактором районной газеты «Заря» Борисом Осиповым. Среди прочих работ я выставила набор для кваса «Сватовство» и преподнесла в подарок копию кузнецовской сухарницы сделанною мной. В марте с ответным визитом завод посетили работники музея и поэты.

В период работы на заводе у каждого художника сложилось своё амплуа. Кто-то больше занимался росписью, кто-то создавал новые формы. Я готовила образцы в формовочный цех для серийного производства, делала и авторские новые задумки. Одним из направлений было создание копий кузнецовских образцов: шкатулка «Пенёк», сахарница «Корзинка», статуэтка «Бельдюга», В декорировании я использовала многие существующие виды: надглазурную роспись (сервиз «Летний сад», набор тарелок «Рыбки», «Бабочки»), ангобную роспись напылением и процарапкой, роспись цветными глазурями (сухарница «Июль», шкатулка «Сова»), подглазурная роспись, роспись солями и люстрами. В 2000 году, по ходатайству Т.С. Лапа, мне присвоили 1 категорию.

Чтобы художественная лаборатория приносила прибыль, Т.С. Лапа по заданию А.В. Губы организовала приём заказов от населения и предприятий. Заказы и задания были самыми разнообразными. Я перечислю только часть из тех что выполняла сама. Я сделала рисунок (печать) на кружку в Дом-музей П.И. Чайковского, в ресторан «Степан Разин» печать на сервиз. Для ресторана «Барокко» сделала рельеф по бортику посуды и новые модели чайников, соусников, пепельницы. Подготовила модели набора для специй в ресторан «Петрович» и кафе «Муха». К 250-летию А.С. Пушкина сделала авторский кубок с росписью. Для Конаковского завода товарного осетроводства создала статуэтку «Стерлядь», блюдо и пепельницу той же тематики. Параллельно полтора года я работала над вазой к юбилею завода (195лет) и юбилею художественной лаборатории (70лет) высотой около 80 см. Пытаясь выживать, директор старался, где возможно сокращать штаты. Многие отделы и службы были расформированы. Ликвидации подлежала и художественная лаборатория. В мае 2004 году она прекратила своё существование. До сокращения я всё же успела завершить работу над юбилейной вазой, и, вместе с Ириной Юрьевной Метеловой, хранительницей образцов музея, мы оформили уголок к приезду гостей завода на юбилейные торжества. На вазе я отметила исторические этапы развития завода в фирменных клеймах разных лет и зафиксировала авторские знаки всех художников, работавших на заводе.

К тому времени, когда художественная лаборатория была расформирована, на территории завода в здании бывшего майоликового цеха организовалось производство от фирмы «Латвийская керамика» под названием «Самсон». Меня пригласили работать там главным художником. Я помогала дорабатывать модели, привезённые из Москвы, отрабатывала способы декорирования, научила живописцев раскрашивать изделия. С формовщиками разработала разные способы набивки, что придавало особый вид каждому изделию. Направление фирмы – садово-парковые скульптуры и вазы из шамота. Наладив производство, подготовив специалистов, через год я полностью посветила себя работе во вновь созданном ООО «Кузнецовский фаянс». Которое просуществовало с мая 2004 года около 4 лет.

На протяжении года работы в фирме «Самсон» не терялась связь с генеральным директором А.В. Губой. Он нуждался в специалистах для создания и внедрения новых образцов в ещё работающее производство. Глядя на чертежи заказчиков я оперативно оценивала задание и давала технологические рекомендации по выполнению заказа. Губа, выслушивая характеристику изделия, данную мной, сомневался, но в конечном итоге получалось так как я ему говорила. Таким примером может быть кружка «Весёлый молочник», которая создавала, из-за небольшого рельефа, сложности в модельной мастерской. Другим ярким примером был заказ на 40 тысяч изделий – китайский набор для специй: солонка, горчичница, перечница и ложечка. Формованные изделия не представляли трудности, но из-за ложечки стоило отказаться от заказа, о чём я предупредила директора. Он возразил: «Ты перепрыгни сама себя, сделай образец.» Я подготовила в течении 2 суток модель, форму и отливку, но цех так и не смог выполнить заказ (трудности были на стадии сушки ложечки).
Большой рабочий стаж иллюстрирует собой закон «Количество переходит в качество», художник выходит на новый профессиональный уровень. У меня это произошло в 45 лет почти физически ощутимо.

Но вернёмся к заказам. В 2006 году директор пригласил меня и Марину Ботулёву в группу разработки образцов, она просуществовала 1 год. Я занималась формами, а Марина декорированием. В 2006 году генерального директора сменил Вячеслав Владимирович Елиферов, который ликвидировал ОАО «КФЗ» и создал ЗАО «Конаковский фаянсовый завод». Этот процесс фактически означал, что фаянсовый завод прекращает своё производство и остаётся существовать только как управленческий аппарат и арендодатель для других предприятий. Это привело к разрушению зданий, печей, оборудования, к роспуску рабочих и специалистов. Только на территории бывшей художественной лаборатории продолжалась жизнь.

После ликвидации художественной лаборатории коллектив продолжал свою работу, распавшись на две группы. Была создана небольшая группа под началом Александра Казанкова, а основной коллектив перешёл в 2004 году в ООО « Кузнецовский фаянс» под руководством Ендржияка Александра Владиславовича. Сотрудничество художников с ним началось ещё задолго до этого момента, как с заказчиком. Коллектив позвал этого человека, понимая, что Ендржияк сможет определить основные направления деятельности группы и организовать рынок сбыта. Поскольку, начальник являлся фактически коллекционером, очень любил старые антикварные изделия и понимал в них толк, то основным направлением деятельности группы было копирование старинных мастеров и художников советского периода. Часть этих копий было помещено в заводской музей Хочется отметить некоторые черты характера, присущие А.В. Ендржияку. Его отличали оперативность в решении некоторых производственных проблем, умение мобилизовать специалистов для выполнения поставленных задач, некоторая торопливость в желании получать конечную продукцию. Он старался привлечь всех художников, которые хотели и могли работать. Так он создал условия для работы ветеранам труда О.П. Гагнидзе, В.А. Сергееву; пригласил Петра Новосёлова и А. Шауэрмана к сотрудничеству; подключил к работе Вебер на определённом этапе существования группы.

Находил он и новые кадры среди народа. Так Александр Владиславович направил на новое творческое русло Нелли Туленкову и Наталью Щукину – самодеятельных, но очень талантливых скульпторов, а также Сергея Жукова – скульптора и живописца. Директор вдохновил Шауэрмана на создание скульптурного триптиха «Соловей-Разбойник», ставшего последней в его жизни работой. Я занималась росписью этой скульптуры.
До последнего вздоха работал и Сергеев, даривший свои работы в музей завода. Я хочу сказать, что будучи сам творческим человеком по сути, Ендржияк притягивал к себе творческих людей, хотел с ними сотрудничать, давал возможность художникам и скульпторам проявить себя, создав производственную базу.

Автор Ольга Иннокентьевна Орлова